Пост без текстового описания.
Канал «GARSlife» подключен к сервису MaxGate. Контент автоматически синхронизируется между Telegram и мессенджером MAX.
Подключить кросспостинг«GARSlife» - канал из категории «Другое», подключенный к сервису кросспостинга MaxGate. Публикации канала синхронизируются между Telegram и мессенджером MAX, а на этой странице собраны ссылки на обе версии канала.
Сейчас у канала 25 подписчиков суммарно в Telegram и MAX. За последние 30 дней в истории MaxGate учтено 93 публикаций, поэтому перед подпиской можно оценить не только размер аудитории, но и регулярность обновлений.
Чтобы подписаться, используйте кнопки «Открыть в MAX» и «Открыть в Telegram» в верхней части страницы. У отдельных постов ссылка может быть доступна в обоих мессенджерах или только в одном из них, если MaxGate получил такой URL из истории обработки.
Управленческие технологии: Позабавило (с просторов Инета): 🐝 Сказ о том, как в пчелиный улей пришёл новый руководитель и навёл порядок Жил-был пчелиный улей. Никаких совещаний, KPI, стратсессий. Пчёлы просто летали, собирали нектар, опыляли цветы и приносили мёд. И что удивительно — улей работал. А потом пришёл новый руководитель, окинул всё суровым взглядом и спросил: — Как у вас устроены процессы? — Никак, — ответили пчёлы. — Мы просто знаем, кто что делает. Руководитель побледнел. — Как нет совещаний? Кто тут вообще за что отвечает? — Не знаем. — А контрольные точки? — Тоже не знаем. — Тогда я понял, почему здесь бардак. Реформа №1. Созвоны С понедельника появились утренняя и вечерняя планёрки. Утром обсуждали, что будем делать. Вечером — что сделали. На следующий день утром снова обсуждали планы. Мёда стало немного меньше, зато все теперь были синхронизированы. Реформа №2. Новая оргструктура Появился отдел полевых цветов, а в нём начальник отдела, его зам, подразделение пыльцы ромашек, подразделение пыльцы васильков и, конечно же, аналитик по липе. Ещё создали комитет по взаимодействию этих отделов. Пчёлы, которые раньше приносили нектар, теперь в основном согласовывали, кто именно должен трудиться в полях. Реформа №3. Отчётность Каждый вечер пчёлы отчитывались, сколько цветов посетили, сколько пыльцы собрали, сколько нектара принесли, почему вчера принесли больше. Раз в неделю — недельный отчёт. Раз в месяц — план на следующий месяц. А потом ещё появился отчёт о выполнении отчётов. Реформа №4. KPI — Нельзя управлять тем, что нельзя измерить, — заявил руководитель. Пчёлам поставили KPI: собирать по 100 единиц нектара в день. Но природа, зараза такая, не согласовала KPI с планом. Поэтому пчёлы начали хитрить. Вместо того чтобы собирать больше нектара, они стали приносить в улей цветную воду, пересчитывать один цветок за три и делать красивые презентации о росте эффективности пылесбора на десятки процентов. KPI выполнялся. Но мёда становилось меньше. Его качество падало. Реформа №5. Страт.сессия На стратегической сессии выяснилось, что улей недостаточно амбициозен. Нужны стратегия роста, масштабирование, «команда мечты». В результате решили увеличить охват цветочных полей, сократить время на сбор нектара, усилить синергию и создать дорожную карту по выходу на новые сегменты. Всё записали на 146 слайдах. Нектар никто не собирал. Реформа №6. Оптимизация Показатели начали падать. Руководитель созвал экстренное совещание. — Очевидно, у нас проблема с производительностью. Поэтому сократили пчёл, которые непосредственно собирали нектар, но плохо об этом отчитывались. Оставшимся объяснили, что теперь каждому нужно работать эффективнее. Без доплат, конечно: время тяжелое. Пчёл стало меньше. Работы — больше. Отчётов тоже. Реформа №7. Цифровизация Теперь маршрут каждого рабочего насекомого прокладывала нейросеть. Алгоритм решал, на какой цветок лететь, сколько там находиться и когда возвращаться. Пчёлы больше не думали. Пчёлы выполняли маршрут. Креативность, инициатива и вовлечённость начали падать. Зато появилась панель мониторинга в реальном времени. Реформа №8. Исследование вовлечённости HR провёл опрос: «Порекомендовали бы вы наш улей знакомым?» Большинство пчёл выбрали вариант: «Идите вы в свой улей». HR изучил результаты: — Отлично, — сказали там. — Выявлена зона роста. Через год в улье закончился мёд. Потом — пыльца. Потом пчёлы и вовсе перестали летать на цветы, потому что на это нужно было согласование. Новый руководитель вновь собрал совещание и сказал: — Коллеги, нам нужно понять, где именно мы допустили ошибку. Пчёлы молча посмотрели на пустые соты. И только одна старая пчела сказала: — Может, надо было просто дать нам работать? Но этот комментарий в протокол не внесли.
Люблю смотреть на тех, кто меня переиграл. Кто по-настоящему добился успеха. Без иронии. Сейчас в этом даже есть какое-то эстетическое удовольствие. — И что, внутри ничего не гниет? Не саднит? — Уже нет. Раньше от этого выворачивало. Помню эту тошноту. Узнаешь, что кто-то сделал ровно то, что ты годами вынашивал в черепной коробке. Твое. Твою выстраданную вещь. Он взял — и родил. Записал альбом. Поднял проект. Сказал вслух то, к чему ты только подбирал слюни и оправдания. У него получилось. А у тебя на руках — подробная, железобетонная смета причин, почему ты все еще сидишь в хвосте. Первая реакция всегда прикидывается благородной: «Надо же, повезло человеку». Через секунду под ребра ввинчивается ржавый саморез: «Почему он? Какого черта именно он?» И тут же из щелей лезет услужливый внутренний адвокат. Спешит наложить жгут на уязвленное самолюбие. Замазать трещины. Срочно обесценить чужую победу, свести все к слепому случаю. Вспомнить богатых предков, нужные знакомства, вовремя пойманную волну. Наскрести хоть щепотку грязи, под микроскопом выискать изъян — лишь бы собственная трусость и медлительность не выглядели так убого. Зависть — это вкус меди на прикушенной губе. Саднящая, липкая дрянь, которую ты сам же без конца трогаешь языком. Бередишь. Не даешь затянуться. Я не стал святым. Никакого дзена, никакой благости. Я и сейчас могу наткнуться на чужую работу, схватить удар под дых и выдохнуть: «Черт. Я тоже так хочу». Но это ощущение больше не замыкает на злобу. Мне не нужно, чтобы человек оступился и рухнул. Я искренне рад за него. Мне нужно самому подняться. — Он сейчас сильнее тебя. — Сильнее. — Тебя это устраивает? — Нет. — Ну так захлопни пасть и вкалывай. Без сантиментов. Короткий разговор перед зеркалом. Мир — не спринт на школьном стадионе. Одинаковых кроссовок на входе никто не выдает. У одного — чугунное здоровье, отцовские тылы и теплица с пеленок. У другого — съемная конура, долги и голый энтузиазм. Кто-то стартует с сотого этажа, кто-то выгребает со дна колодца. И что теперь? Заплакать от вселенской несправедливости? Раньше чужой успех заставлял меня сжиматься. Казалось, чужой прожектор просто растворяет в воздухе. Теперь не так. Тот, кто впереди, — не наглый самозванец, занявший мое место. Он просто первым прошел сквозь туман и развел огонь на гребне скалы. Он доказал: уступ есть. Порода крепкая. Подняться можно. На днях переслушивал одну песню. Доиграла — сижу в тишине. Наушники не снимаю. Включил заново, уже внимательно, разбирая по косточкам. Перед кульминацией ждал, что сейчас голос полезет вверх, сейчас заломает руки, навалит звука и драмы — ну, как я люблю, со всем дешевым пафосом, чтоб уж наверняка до всех дошло, как автору больно. А он спел тише. Почти шепотом. На одной сухой, содранной ноте. И меня прошибло до костей. Господи, как точно. Раньше после такого я бы снес к чертям все свои черновики и не подходил к столу неделю. Сейчас же просто повернул голову. Соседняя вкладка. Мой недописанный текст. Последнее сохранение — сорок минут назад. Посреди мертвого абзаца сиротливо торчит пометка, оставленная себе же: «уточнить». Смешно. Я уже успел похоронить свою карьеру, завистливо обнюхать чужой памятник, сглотнуть ком в горле и воскреснуть — пока этот несчастный кусок текста терпеливо ждал от меня хотя бы одного глагола. Выделяю «уточнить». Backspace. Работаем. 👉Подписаться на канал